Миниатюры

Цикл миниатюр, написанный летом 2003 — весной 2004 года, и ещё парочка.

Кольцо

Василий готовился сделать своей девушке предложение и даже придумал, как всё произойдет… И в конце концов всё прошло идеально, но перед ужином в милом и воистину душевном ресторане с японской кухней, и, само собой, перед поднесением подарка в виде кольца и трогательным предложением скрепить отношения, на которое она ответила «Да, мой милый, конечно, я согласна»… Перед всем этим Василий пошёл в ювелирный магазинчик, в отдел обручальных колец, и выбрал самое красивое из всех — золотое колечко с огромным бриллиантом в центре и двумя поменьше — слева и справа от великана. Обрамлял бриллианты замысловатый, словно дитя хаоса, узор. Вся эта композиция напоминала инопланетные круги на пшеничном поле и обладала какой-то неестественной привлекательностью. Словно намагниченное, кольцо притягивало взгляд Василия и мешало рассматривать другие кольца. Так оно решило свою судьбу.

Василий и Наталья поженились и были счастливы, но через несколько лет какая-то глупая мелкая ссора привела к тому, что Наташа попыталась дать пощёчину супругу, но лишь нежно коснулась его шеи своей бархатной ладошкой.

Буквально за мгновение до удара кольцо перекрутилось, и бездушный бриллиант-великан оказался со стороны ладони и разорвал на шее Василия кожу вместе с сонной артерией.

Скорая уже выехала, а Василий умирал у жены на руках. Он был весь в крови, он лежал, прижимая руку к артерии, и старался не умереть, зная, что она его смерть не переживёт. Наташа рыдала, прижимая руку к его окровавленной шее, и молила его держаться, не покидать её…

Опубликовано 26 октября 2004 года в ЖЖ.

Роджер

Роджер очень любил свою девушку. Он работал полицейским и целыми днями кружил по мегаполису в патруле.

Сегодня, к концу своей смены он оказался на самой окраине подконтрольного участка и чувствовал, что не успевает на свидание с любимой. А вдобавок ко всему под конец рабочего дня на дорогах скопилось уж слишком много машин. И чтобы не опаздывать, до полицейской стоянки он решил проехать с включённой мигалкой. Так, конечно, нельзя, но никто не узнает — тем более напарник тоже куда-то спешил…

Только Роджер включил сирену, все машины словно полярно намагниченные начали уступать дорогу.

В это время мертвенно-бледный Ли, хозяин небольшого магазинчика, под дулом пистолета никак не мог трясущимися руками открыть кассу.

— Не тяни время, узкоглазый, — буквально рычал грабитель.

— Нет, что вы…

Китаец понимал, что перед ним человек, готовый на любые действия. Ещё щелчок по клавиатуре, и звякнув мелочью, касса открылась. Внезапно послышался вой полицейской сирены, и вдалеке показались красно-синие перемигивания.

— Ах ты сука желтокожая… — взревел грабитель. — Копов вызвал!..

Не успел китаец что-либо сказать, как прогремел выстрел. Стрелявший сгрёб из кассы банкноты, сунул пистолет в карман и выбежал из магазина.

Опубликовано 21 августа 2005 года в ЖЖ.

Шёл дождь

Штор на окнах не было, и в еле различимых за стеной дождя силуэтах можно было угадать правильные черты здания и острые кромки деревьев. Больше не было ничего, и у меня появилось ощущение, будто я — на краю земли, а дальше — только спина гигантской черепахи, медленно плывущей во вселенском океане; дальше — только бездна.

Молния ударила в чей-то громоотвод уже далеко за деревьями — вспышки я не заметил, но уже секунду спустя в небе раскатисто громыхнуло. От скачка напряжения включился центр, и в приводе тихо зашелестел компакт-диск с Полом Окенфольдом. К смутному чувству немой восторженности, которое возникает у стоящего на краю обрыва, прибавился страх перед необратимостью прыжка с этого обрыва: будто дом вот-вот смоет в бездну стремительным потоком воды, до этого методично подмывавшем опоры.

Она вышла из душа, и я спросил:

— Тебе было бы страшно стоять на краю Земли?

— С тобой — нет, — ответила она и забралась ко мне в кресло.

Шёл дождь.

Опубликовано 22 января 2004 года в ЖЖ.

Красочное

Вроде бы так безмятежно и безопасно голубое насытилось синим, а потом и вовсе перекрасилось в чёрный цвет, как вдруг бац — пульсация в висках прекратилась, а справа, опаляя висок, вырвался сноп жёлтого. Синий обернулся зелёным, как цвет глаз, и отразился в зеркале, а красный — кап-кап-кап — капля за каплей окрасил раковину. Невесомость, как при свободном падении; пар дыхания видно, будто на морозе.

Уже было восстановившуюся пульсацию раз и на всегда остановила холодная, гладкая, но жёсткая плоскость с черно-белой текстурой с вкраплениями красного. Красный был, кстати, настолько хаотически распределён, что любой дизайнер нашёл бы, чему поучиться. Сознание погружалось глубже и глубже, постигая скрывавшиеся до этого истины, двигалось хоть и вперёд, но с отрицательным дифферентом и без права на всплытие.

— Оригинальный красочностью взгляд на самоубийство, — сказал Ключник. — Ты можешь войти.

Написано осенью 2003 года. Опубликовано 31 июля 2006 года в ЖЖ.

Полина

Полина зашла в вагон. Она возвращалась с насыщенной деловой встречи, подробности которой тут же заставили её нырнуть в океан собственных мыслей. И вынырнула она только тогда, когда почти напротив, прямо рядом с поручнем, присел приличного вида мужчина-южанин. Нельзя сказать, что он ей понравился, но было в нём что-то потусторонне-необычное и оттого привлекательное, и она принялась его незаметно, как штатный контрразведчик, разглядывать.

«Странный взгляд такой», — отметила про себя Полина.

И вправду, мужчина смотрел куда-то далеко за надпись «Не прислоняться», словно там были не темнота тоннеля и мельтешение кабелей, а растянувшееся километра на два зелёное поле, шуршащее травой на ветру, клетчатые покрывала пикников и дети, запускающие в небеса розового воздушного змея. Может, он раз за разом составлял паззл житейской головоломки, сложившейся в итоге в неутешительную картину. Полина представила себе радость водворения последнего кусочка на место и грусть осознания причины всех недомолвок, действий и последствий — когда на последнем кусочке цветного картона оказываются два слова: не люблю.

Из-за метания его зрачков его неподвижные губы, ноздри, лоб, тщательно выбритые скулы и подбородок казались совсем уж каменными.

«Наверное, с девушкой расстался», — решила для себя Полина и улыбнулась. Не так, как обычно улыбалась коллегам, и не так, как улыбалась заинтересовавшим её мужчинам, а искренне и кротко, с долькой вины за весь женский род в глазах. Но сидевшему у выхода мужчине улыбка будто сделала больнее — уголки его рта дёрнулись, он перевёл взгляд куда-то на пол, и с изменившегося угла Полина заметила блеск скопившейся на глазах влаги. Больше на мужчину она не смотрела.

А через некоторое время он взглянул на часы, звонко щёлкнув замочком, расстегнул стоявший до этого на полу портфель и соединил два показавшихся изнутри проводка.

После внезапного хлопка и необычной лопнувшей тишины в ушах последним, что сквозь кровавую пелену увидела ударной волной распростёртая на сидении Полина, был вырванный взрывом поручень, вонзившийся в соседа слева.

Увеличившись, по-осеннему грустный красно-жёлтый шар проглотил вагон.

Написано 10 сентября 2003 года. Опубликовано 11 сентября 2004 года в ЖЖ.

Похожие

Воспользовавшись тем, что внутренняя дверь открывалась в его сторону, Сэм с размахом её захлопнул — как он думал, перед самым сельминым лицом. Хлопки двух дверей слились в один, так как Сельма воспользовалась тем, что внешняя дверь открывалась в её сторону, в коридор. Они были одинаковые, что Сельма, что Сэм, разве что их недостатки и преимущества оттенялись полом.

Она ушла в моросящий лондонский день, а он, отдавшись во власть одного из законов Ньютона, рухнул на почему-то напомнивший о ней диван и начал бороться с мыслью «Ты идиот», всё больше и больше в ней убеждаясь.

Дождь усиливался, она шла быстрее и быстрее. Она села в машину, отказывавшуюся сначала заводиться, проехала немного, но из-за обильного потока слёз и зарядившего ливня, беспомощно остановилась. Плакала.

Встав с дивана, активно жестикулируя, он ходил по комнате. Упрямый. Он будто пытался убедить невидимого собеседника в своей правоте, а в комнате что-то неумолимо напоминало о ней. Он понимал, что ему следует успокоиться, оценить произошедшее и решить, что делать. Залив было в заварной чайник кипяток, он выбежал в прихожую, надел ботинки, схватил куртку и отрыл первую дверь.

Вторую дверь в тот же момент открыла Сельма. Ведь эти двое — что Сэм, что Сельма — были одинаковые.

Но всё это случилось лишь на бумаге, в жизни всё было по-другому, не так, как написал автор.

Опубликовано 31 июля 2006 года в ЖЖ.

Кто я

Неподалёку остановился зализанный крайслер, и из него вылез деловой такой менеджер. Топ, не топ — чёрт знает, но сразу видно, что из тех, которые крутятся-вертятся, что-то и кого-то организовывают, постоянно чего-то стараются успеть и, в общем, спят четыре часа в день. Да и закрыв глаза, продолжают видеть графики, пытаются разглядеть благосклонность в лицах совета директоров и просыпаются в холодном поту от слова «убытки».

У меня же всё было схвачено. Точка в более-менее людном месте на Невском, ментовская крыша, как теперь модно говорить, и буквально каждую минуту какой-нибудь топ протопает мимо.

Вот и этот, отделившись от машины, влился в людской поток, достаточно редкий, чтобы я мог постоянно видеть его, а он — меня. Пиликнула сигнализация. Вот, покачивая дорогой барсеткой и прижимая к уху навороченный коммуникатор, он проходит мимо меня. Я протягиваю к нему макдональдсовский стаканчик из-под кофе. О боже, какое у него сейчас выражение лица…

Уже было довольно холодно, недавно небо разродилось первым снегом, но я отнюдь не мёрз — неопределённого цвета городской грязи, непонятного покроя одёжка неизвестно как сохраняла тепло, а отломанная спинка кресла, найденная на помойке недалеко отсюда, охраняла мой зад от холодного тротуара — она даже была мягкой. Однако, от меня не воняло — никто этого не любит и денег за этот излишний натурализм не даёт.

Но как он на меня посмотрел. А в глазах — словно вся его карьера промелькнула, все его счета в заграничных банках, все его дорогие игрушки, которые он купил для идентификации себя и борьбы со своим чувством неполноценности. Один взгляд, и я уже чётко слышу интонации его голоса, как если бы он со мной заговорил. И он бы заговорил, но он, конечно, пройдёт мимо. Он уже слишком заматерел, чтобы утверждаться, например, за мой счёт. Но в другой ситуации он сказал бы мне, кто я и кто он, и почему это так; и это было бы смешно.

Потому что он не знал, кто на самом деле я.

Менеджер скрылся из виду — зашёл в ресторанчик на деловую встречу, а довольный нищий побрёл к стоявшему в соседнем переулке гелендвагену, где шофёр-охранник помог ему переодеться, оттереть грим и передал, что пока он развлекался, звонили из Кремля. Дважды.

Опубликовано 8 ноября 2003 года в ЖЖ.

Гадалка

— Вижу. Думал о спутнице жизни? Пытался понять, что же тебе надо? Вижу, вывел… правило «трёх эс», так? Симпатия, секс и статус. Не идеальная, конечно, формулировка, но ты сам говорил, ничто не идеально в нашем мире. Извини, нельзя сказать, что ты мудр, но… очень и очень умён, иначе как бы ты добился своего теперешнего положения. Но был бы мудрым, знал бы, что нельзя человека собирать из кирпичиков.

Тяжело в гордом одиночестве да на высших ступенях карьерной лестницы, так, человек нуждается в энергии секса, так, и наконец, хорошему очагу нужна красивая хранительница… ведь достаточно красавице войти в пустую комнату, как комната становится музеем одного экспоната, так.

Итак, три критерия, три кирпичика, плюс эта её манера общаться, это её забавное мировоззрение. И со временем ты даже осознаёшь, что любишь её, но…

Ты сразу допустил, что она не будет… самой умной и сложной. У тебя ведь достаточно работы и знакомых, чтобы утолять интеллектуальный голод в поисках решений и в беседах за бутылочкой хеннесси, соответственно.

Но человек — не вещь с определённым набором характеристик, и ещё человек любит поступать как захочется.

И теперь она спит с твоими собеседниками. Просто с самого начала всё было неправильно. И тебе будет больно: хоть ты и ошибся с выбором, но ведь успел её полюбить.

— Спасибо.

— Твой серебристый крайслер? Будь внимателен за рулём, погода сейчас отвратительная.

— Спасибо.

Опубликовано 29 ноября 2003 года в ЖЖ.

Свобода

Свобода, приземлённый полёт по бесконечному шоссе. На спидометре — расстояние длинною в жизни. Жизни тех людей, которые останутся позади, отстав, и которые стремительно пронесутся мимо по встречной. Фул троттл, пока урчит движок, но что останется у тебя за душой, когда утечёт последняя капля топлива?

Блестящее в лучах заходящего солнца забрало, конечно, скроет нежное и ранимое твоё, но также закроет от тебя то, что могло стать твоим. То, что теперь навсегда вне, что ты воспринимаешь лишь как размытые непонятные и неинтересные пятна слева и справа от дороги.

И теперь неизвестным мне рейсом ты покидаешь Землю.

Солнце давно миновало линию горизонта и уже успело налюбоваться собственным отражением в россыпи спутников, когда в небо, ревя двигателями, вырвался последний на сегодня пассажирский лайнер. Ещё некоторое время погипнотизировав место, где огромный космический корабль съёжился до маленькой беленькой запятой, я направился в сторону автоматической пешеходной дорожки.

— Дорогая, ты знаешь, Юзеф улетел. На Эм-01. Навсегда, — сказал я вслух.

— Да?.. Даже не позвонил, — ответил крошечный динамик в ухе. — Ужин, кстати, ещё чуть-чуть и готов.

По дороге домой я купил цветов.

— Солнышко, это тебе, — и сразу ответил на её немой вопрос. — Просто я в очередной раз понял, как же я всё-таки сильно тебя люблю…

Опубликовано 29 января 2004 года в ЖЖ.

История с финалом

И случались минуты, когда они поднимались вдвоём на эскалаторе, она суетливо застёгивала пуговицы пальто, пыталась что-то вытащить с самого дна сумочки, говорила, а он ни разу не шелохнувшись смотрел на неё.

И случались часы, когда в сонный выходной полдень через поток припозднившихся дачников, а потом через ступеньку несколько этажей являлась она. Будила его звонком в дверь, улыбалась его заспанной небритой физиономии, заходила, вешала в прихожей верхнюю одежду и сумочку, миновала путь до кровати, увлекая его за собой, оставляя в коридоре всё остальное — кроме своего желания.

И он дарил ей цветы и не мог понять, как же она умудряется прятать под одеждой крылья.

И случился день — потерялся тот взгляд, которым она смотрела только на него, — может быть, это она настолько изменилась, может быть, он, а может, ничего и не менялось на самом-то деле — но в итоге она уехала… наверное (да даже наверняка), в другую страну.

И только из увеличенной фотографии на стене на него всё так же смотрели родители. Когда их фотографировали, они думали какие-то свои, далёкие от сегодняшнего дня мысли, но именно сейчас в их взгляде читалось: «Всё будет хорошо».

Опубликовано 4 марта 2004 года в ЖЖ.

День первый

Когда вселенная содрогнулась в конвульсии, открыл глаза я. (С этого начинается любая история, но пишут об этом не всегда.) Где я, в помещении ли? — не понять. Вокруг ровный белый свет — не определить размер комнаты, если здесь вообще есть стены. Ветра нет, движения нет, будто я оказался внутри шарика для пинг-понга. Тишина пульсирует: настолько идеальная тишина, что слышно, как кровь ударяется о стенки артерий. По ощущениям не понять, стою я или лежу, будто б нет такого понятия как гравитация.

Я сделал несколько шагов — ничего не изменилось: всё тот же неяркий свет. Я не почувствовал, касались ли мои ступни пола.

— Эй, кто-нибудь, — позвал я.

Ни ответа, ни даже эха.

— Где я, и где здесь выход? — спросил я окружавшее меня пространство.

Неожиданно по левую руку отыскался выход: обычная белая пластиковая дверь с зелёной табличкой «Выход». Я зашагал к выходу, но расстояние до двери упорно не хотело уменьшаться.

— Что такое? Что происходит?.. — оставил я тщетные попытки и запаниковал.

Недалеко от двери словно торс вздыбившегося коня повис белый пучеглазый мерседес. И никакой возможности сесть в него и выехать из этой туманности.

И раздался голос:

— Ничего не происходит. Расстояние, время и прочее — ещё не определены. Но всё, что нужно, здесь уже есть, тебе просто надо дать всему этому имена.

Голос сказал:

— Сын мой, это твой мир, обустрой его сам.

И был это первый день. И был свет. И было это хорошо.

Опубликовано 27 апреля 2004 года в ЖЖ. 3-е место на творческом конкурсе среди читателей Сквадрона.

Иллюзионист

— Я только сейчас понял, что я наделал. Сейчас я проклинаю себя за всё. Я не понимал и поэтому вёл себя так… Пойми, я люблю тебя. И теперь всё в твоих руках, — иллюзионист держал её миниатюрные ручки в своих руках.

А ветер шумно терзал деревья и, разрывая их на лоскуты, закрашивал белым грань между небом и землёй. Остались только эти двое: он в чёрном плаще и она в белом платье — как насмерть схватившиеся звери, как застывшая в моменте танца пара. Она таяла в белом, растворялась. Ещё чуть, и его чёрный силуэт останется единственным ориентиром в пространстве, единственным маяком, определяющим, где Земля.

Поставленная цель почти достигнута. Самое время посмотреть на себя со стороны и сыграть финальный аккорд как можно чище, сделать выпад не только молниеносно, но и красиво.

Именно в этот момент он остановился, увидев: миром правят отработанные схемы, ничего не меняется, всё тщетно. И сам жалок, и её жалко. И показались его слёзы, и покатились её слёзы — в этот момент она и в самом деле поверила и простила.

И эти сомнения — тоже часть чьей-то отработанной схемы.

Опубликовано 10 июня 2004 года в ЖЖ.

Сказка

Говорят, есть на свете необычный молодой человек. Сейчас, правда, уже не такой молодой. На первый взгляд, он самый что ни на есть обычный и в общем-то ничем не примечательный. Но однажды может такое случиться, что он захочет рассказать вам сказку, которая сделает вас счастливым. Или несчастным. Сам он никогда не знает, как подействует его рассказ.

Он путешествовал. Стучался в окна и выходил из ливня на порог вашего дома. Пил чай, грелся у камина и рассказывал собиравшемуся ложиться спать ребёнку сказку на ночь. Устроившись в мягком кресле, он подбирал самые правильные слова, и его голос был не намного громче потрескивания горящих дров. Потом он уходил, а у его слушателя в глазах словно маленькие копии вчерашнего камина загорались огоньки, он многого добивался в жизни, его все любили, и его жизнь была наполненной и интересной. Но всё могло быть и наоборот, и уже ничто не могло оживить этот ещё при жизни потухший взгляд.

Но однажды этот юноша встретил девушку. На первый взгляд, самую что ни на есть обычную и для других, может, ничем и не примечательную, но случилось такое, что он не рассказал ей ту сказку, которую рассказывал в своих путешествиях. Побоялся. Ведь сам он никогда не знал, как подействует его рассказ. Он не хотел даже допускать нехорошего исхода. И тогда он понял, что путешествия его закончились. Они поженились, и он больше никогда не рассказывал сказок.

Опубликовано 30 июля 2004 года в ЖЖ.

Национальная премия

За стенкой друг на друга кричали родители. Отец кричал, что его сын будет юристом и что он готов заплатить сколько угодно, лишь бы им разрешили избавиться от этого и завести ещё одного ребёнка. Мать тоже что-то кричала.

Потом она, сквозь слёзы улыбаясь, сказала ещё плохо понимавшему ползуну: «Просто ты немного не такой, как все». И он стал жить в здании, где все взрослые поверх одежды должны надевать белые халаты, ведь мамина фраза расшифровывалась так: «С прогнозируемыми дефектами умственного развития».

Они умели хорошо прогнозировать и внимательно заботиться о каждом члене социума, но лечить — нет.

Прошли годы. Действительно, он попал в этот небольшой процент. Но в остальном он был самым обычным подростком, который, однако, писал стихи. Необычные стихи, красивые, живые. Добрые нянечки всячески поддерживали его творческие начинания, отправляли его работы на конкурсы, и однажды на полке среди прочих наград появилась национальная премия.

Ещё чуть-чуть, и он выкарабкался бы из заведения с нормированным питанием, но началась война. С её началом приоритеты резко изменились. «Какие, к чёртовой матери, дебилы, когда на нашей территории танки противника?» — далеко-далеко от детского дома президент кричал на свой кабинет министров. Дела пошли совсем плохо: прекратились дотации, а совсем скоро в детский дом пришли захватчики. Всех, кто оказал сопротивление и просто попался на глаза, вывели во двор и расстреляли.

Указом президента была приведена в действие Орбитальная лазерная пушка.

В опустевшем приюте для людей с дефектами умственного развития пылилась спрятанная в тайнике статуэтка национальной премии.

Опубликовано 17 августа 2004 года в ЖЖ.

Цикл опубликован 28 января и 29 апреля 2004 года на КС2.

Бегун

Он был русским образчиком немецкой сдержанности. Он занимался бизнесом и был в хорошей физической форме. Возраст — когда жизнь только набирает обороты.

И вроде бы похвалить этого героя и распрощаться с ним, но нет. Была у него странная особенность, о которой никто даже и не догадывался, и о которой я вам расскажу. Он никогда не забывал чужих и своих ошибок, которые становились палками в колёсах бизнеса и отношений. Если днём что-то такое случалось, он непременно вспоминал об этом вечером, когда бегал. Так он бегал быстрее и дольше.

Все началось когда-то давно, когда он только начинал, когда у него ещё не было машины. Из-за тупорылого коллеги ему пришлось очень много побегать, и, несясь по коридору одной госконторы, он заметил, какую силу и выносливость давала ему злость на коллегу.

Теперь он бегает каждый вечер, быстро и долго, а дома выходит из душа и спит как убитый. Ни у кого и мысли не было, что есть вещи, которые его раздражают, что есть люди, которым без разговоров он разбил бы лицо. Просто он ещё быстрее и дольше бегал.

И его ждал успех.

Написано 15 октября 2004 года. Опубликовано 24 июня 2006 года в ЖЖ.

Несколько

Часы показывали начало седьмого, за окном было уже темно и так же холодно, как и утром. Так же, как было вчера, как будет завтра и — одиноко потрескивающей лампой из длинного подземного перехода снова мелькнула эта мысль — как будет, кажется, всегда. Хотя, это лишь несколько месяцев в году. Несколько…

Вспомнил далёкое детство, когда я прибежал домой, чтобы утащить печенья в наш с друзьями штаб, расположившийся в большом сгоревшем ларьке. Мама мне сказала, чтобы я не забирал всю пачку, а взял несколько. Тогда я спросил: «А сколько это — несколько? Три?» Нас было трое: я и два моих друга.

У нас в Питере погода такая, что холодных и тёмных вечеров больше, чем могут взять себе трое братьев — декабрь, январь и февраль.

А в тот солнечный день печенюшек я вынес по две на брата. Несколько — это шесть?

Написано 13 ноября 2007 года. Опубликовано 21 июня 2009 года в ЖЖ.

Эту миниатюру я когда-то приложил к заявке на регистрацию в качестве копирайтера на одном сервисе. Согласно оценке редакторов, это был второй уровень владения русским письменным из четырёх, и из этого следовали 2 вывода:

  1. Для себя: я лучше «обезьяны с печатной машинкой».
  2. Для клиентов: тысяча знаков моего текста стоила тогда 4 бакса.

Опечатка? Выделите её и нажмите кнопки Control и Enter.

Технологии цифрового маркетинга — книга, где я был соавтором (параграф про создание сайта) и литературным редактором (привёл текст к единой стилистике и упростил формулировки). От 249 рублей.